АВТОБИОГРАФИЯ ВЕТЕРАНА

 

"Я, Автайкин Иван Егорович, родился 7 сентября 1926 года в с. Старые Каньгуши Ельниковского района Мордовской АССР. Мордвин-мокша. Был членом Комсомола. Затем – членом КПСС, профсоюзной организации, общества «Знание», педагогического общества.

До войны окончил: В 1942 году 9 классов. В 10 классе проучился до конца 1942 года.

Узнал о начале войны: Около 9 часов утра 22 июня 1941. Утром шел на работу, был счетоводом школы. По пути встретил односельчанина. Он и сказал мне, что началась война. На Советский Союз напала Германия.

Начинал участвовать в боевых действиях: Непосредственное участие в боевых действиях, начал в июле 1944 г. в качестве разведчика-наблюдателя взвода управления 102-го самоходно-артиллерийского полка в звании рядового. Командиром отделения был сержант Ревия, начальником разведки штаба полка, был капитан Вагабов. Штаб полка возглавлял майор Погиба.

Боевой путь: Белоруссия, Польша и Германия. Бобруйск (июль 1944 г.), Брест, Пулава, Мангушев, (август 1944 г.), Алленштейн, Ольштын, (январь 1945 г.), Нойштеттин (февраль 1945 г.).

Военные боевые действия: Освобождал город Бобруйск (летом 1944 г.), в составе 2-го Белорусского фронта под командованием генерала армии Захарова. Участвовал в овладении Пулавы, Мангуш (август 1944 г.), города Алленштейн (январь 1945 г.), Нойнштейн (февраль 1945 г.), Штейн (апрель 1945 г.).

Военные боевые действия закончил: 6 мая 1945 года в составе 2-го Белорусского фронта под командованием маршала Советского Союза К.К. Рокосовского, 1023-го самоходно-артиллерийского полка под командованием подполковника Нечаева.

Возвращался с войны через: Польшу в состав северной группы войск, город Бялобжек.

Демобилизовался: В конце августа 1950 года, прибыл в Республику Мордовия Ельниковский район с. Старые Каньгуши, трудоустроился старшим пионервожатым Каньгушевской средней школы. И продолжил учебу в 10 классе.

Награжден: Медалью «За Отвагу» №2130226. Удостоверение к медали №889561 от 25 сентября 1946 года, за предоставление в сложных боевых условиях информации о противнике на участке боевых действий 1023-го самоходно-артиллерийского полка при осуществлении Белорусской операции.

Медалью «За боевые заслуги» №2106365. Удостоверение к медали №889561 от 25 сентября 1946 года.

Медалью «За взятие Кенигсберга» Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 июня 1945 года. Медаль вручена 1 ноября 1946 года командиром 83-го гвардейского механизированного полка гвардии полковником Кацуриным. Удостоверение А №492896.

Медалью Президиума Крайова Рады Народова «За освобождение и вольность». Удостоверение №76872 от 9 августа 1946 года.

Медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной Войне» Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 мая 1945 года. Удостоверение А №0436242, подписано командиром 268-го стрелкового полка гвардии-подполковником Суриновым.

Орденом «Отечественной Войны II степени» Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 марта 1985 года за №2941579. Удостоверение А №269666.

В войне погибли родственники: В бою погиб в октябре 1941 года отец Автайкин Егор Максимович, рядовой.

 

Собственные публикации (основные):

            

       1. Из истории периодической печати // Труды мордовского научно-исследовательского инс-та языка, литературы, истории и экономики. Вып. XXVII. – Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1964. – С. 84-106.

       2. Роль национальных газет в образовании Мордовской автономии // Труды МНИИЛЯИЭ. Вып. XXXVIII. – Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1969. – С. 133-149.

3. Осуществление Ленинских идей культурного строительства // По заветам Ленина. – Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1970. – С. 193-228.

4. К вопросу организации и укрепления районной печати Мордовии // Труды МНИИЛЯИЭ. Вып. XL. – Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1971. – С. 72-84.

5. Периодическая печать Мордовии в годы социалистического строительства (1928-1937 гг.). – Саранск: Мордов. кн. изд-во, 975.– 128 с.

6. Газетный и журнальный мир Мордовии. – Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1978 (7,3 п.л).

7. Успехи в развитии культуры и науки в 1946-1959 гг. // История МАССР. Т. 2. – Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1981 (0,75 п.л.).

       8. В.А. Балашову 60 лет // Вестник Мордовского госун-та. – 1996. – № 4. – С. 67-70.

9. Г.Я. Меркушкин глазами своих современников // Г.Я. Меркушкин: личность и наследие. – Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1998. – С. 188-195.

10. И.А. Ефимову 70 лет // Финно-угроведение. – 1999. – № 4. – С. 107-110.

11. Некоторые аспекты национальной культуры Мордовии на современном этапе // Финно-угорский мир. История и современность. Материалы Всесоюзной научной конференции финно-угроведов. – Саранск: Тип. «Красный Октябрь», 2000. – С. 234-236.

12. К вопросу о «превентивной войне» // История в культуре, культура в истории. Материалы V Сафаргалиевских научных чтений. – Саранск: Тип. «Красный Октябрь», 2001. – С. 113-116.

13. Некоторые аспекты культурного строительства в Мордовии в 1930-1950 гг. // Культурное строительство Мордовии (1930-1950 гг.). Материалы Республиканской научно-практической конференции. – Саранск: МРМИН, 2001. – С. 6-9. (78 с.)

14. Мордовское национальное образование в XX в. // Мордовское национальное движение в XX в. – Саранск: Тип. «Красный Октябрь», 2003. – С. 57-64.

15. Слово о В.А, Балашове // Проблемы новейшей истории и этнографии Мордовского края. Труды научно-теоретической конференции. – Саранск: Тип. «Красный Октябрь», 2003. – С. 5-11.

16. К 80-летию Т.В. Попкова – человека, ученого, педагога, общественного деятеля, боевого защитника Родины // Вестник Мордовского госун-та. – 2003. – №... – С. 153-157.

17. Проблемы национального образования в Мордовии // Успехи современного естествознания. Научно-теоретич. журнал Академии естествознания. – 2004. – № 11. – С. 47.

18. Проблемы национального образования в Республике Мордовия // Мордовской автономии в составе России 75 лет. Материалы Республиканской научной конференции. 2 декабря 2004 года. – Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 2005. – С. 25-35.

19. М.В. Дорожкин: человек, ученый, государственный и общественный деятель. К 90-летию со дня рождения // Вестник Мордовского госун-та. – 2005. – № 3-4. – С. 168-172.

20. Воспоминания о Великой Отечественной Войне // Мордовия в годы второй мировой войны: Сб. ст. – Саранск: Ковылкинская типография, 2006. – С. 98-114.

21. Из истории кафедры новейшей истории народов России // Проблемы новейшей истории народов России: Сб. ст., посвященный 25-летию кафедры. – 2007. – С. 15-21.

22. Национальная печать – важный фактор развития культуры Мордовского народа // Журналистика в системе СМИ: динамика развития в новых условиях. – …, 2007. – С. 32-40.

23. Т.В. Попков. К 85-летию со дня рождения // Проблемы новейшей истории и этнографии финно-угров России. Балашовские чтения. Вып. 2. – Саранск, 2008. – С. 72-77.

24. Иван Андреевич Ефимов // Проблемы новейшей истории и этнографии Поволжья и Приуралья. К 80-летию со дня рождения И.А. Ефимова. – Саранск: Изд-во Мордов. ун-та, 2009. – С. 6-10 (220 с.).

          25. К 80-летию Т.В. Попкова // Известия Мордовии. – 2003. – 14 марта.

 

II. ВОСПОМИНАНИЯ

 

Я, Автайкин Иван Егорович, родился 7 сентября 1926 года в с. Старые Каньгуши Ельниковского района Мордовской АССР. Мордвин-мокша. Был членом Комсомола. Затем – членом КПСС, профсоюзной организации, общества «Знание», педагогического общества.

Узнал о начале войны около 9 часов утра 22 июня 1941. Утром же этого рокового дня шел в школу на работу, был счетоводом школы. По пути встретил односельчанина. Он и сказал мне, что началась война. На Советский Союз напала Германия. Помнится, я возразил ему: «Не может быть! У нас с Германией заключен договор о ненападении 23 августа 1939 года». Собеседник мой помолчал и мы разошлись.

К вечеру весть о войне распространилась по всему селу. В домах раздавался плач, возгласы: что будем теперь делать? Война стала тяжелейшей реальностью, которую и мне, как миллионам советских людей, пришлось испытать как в тылу, так и в боях.

Примерно через неделю на фронт проводили моего отца - Автайкина Егора Максимовича. Он был 1907 года рождения, работал в колхозе заведующим молочно-товарной фермы. Погиб на фронте в бою в октябре 1941 года.

По дороге на сборный пункт он сказал моей матери, Автайкиной Евдокии Никитичне, что эта война может быть долгой, и как бы не пришлось идти на войну и Ване, нашему сыну. Он оказался прав, в начале ноября 1943 года и я был призван в ряды воюющей Красной Армии.

В 1942 году наш 10-й класс сократили, а оставшихся учащихся - 3-х человек, перевели в Старо-девиченскую среднюю школу, куда я перестал ходить из-за материальных трудностей. Добротной одежды не было, да и далековато было, километров 10.

Осенью 1943 года вновь стал учиться в 10 классе Ст. Каньгушанской средней школы. Но в связи с призывом в начале ноября 1943 года в Красную Армию, тогда 10-й класс не удалось закончить.

В начале ноября 1943 года вместе с другими сверстниками был вызван в Ельниковский военкомат для отправки на пересыльный пункт.

В этот же день нас, Каньгушанских призывников было человек 10-12. Из райвоенкомата до станции Ковылкино отправили на двух подводах. В деревне Лепчинки Ельниковского района нас застала ночь. Ночевали у родственников. Я ночевал у своего деда Веряскина Никиты Ивановича. Беседа с ним запомнилась мне на всю жизнь. Дед напутствовал беречь себя, не страшиться, не паниковать, не расслабляться, не выпячиваться, «чаще писать письма матери, нам, чтобы мы не беспокоились, знали, как тебе служится».

Рано утром из Лепчинок тронулись в путь до ст. Ковылкино. В Краснослободске, проезжая через реку Мокша, возницы остановили лошадей напоить.

Время было уже холодное, чтобы не продрогнуть, мы стали бегать, толкаться, бороться. При этом один из нас упал неудачно, разбил нос. Возница - Сидоркина Мария Тихоновна, увидев это, сказала: «какие же вы вояки, у вас еще сопли из носа в два ручья текут…». Кто-то из призывников, на полном серьезе, заметил: «Мы уже не дети, а защитники Родины. Быстрее везите нас до места, тетя Мария».

В целом, до ст. Ковылкино доехали благополучно, без каких-либо казусов, никто не обморозил ни носа, ни ушей. День был хотя морозный, но ветра обжигающего не было. Если кто и чувствовал, что начинает мерзнуть, пешочком пробегал за санями. Молодость сказывалась.

В Ковылкино нас распределили по группам. Я был определен в группу для отправки в запасной полк. Под городом Слободской Кировской области. Ехали долго в товарном вагоне до места расположения запасного полка добрались что-то в конце ноября 1943 года.

 

В запасном полку

 

Курс молодого бойца я проходил в запасном полку под городом Слободской, примерно, до конца мая – начала июня 1944 года. Службу в запасном полку не назовешь легкой. Деревенскому пареньку, не бывавшему до этого дальше районного центра, было трудновато привыкать к армейским порядкам. Да еще и туговато было с питанием. Часто нас посылали по тревоге ночью километра за 2-3 от расположения роты за дровами. Уставал невыносимо. Нередко  ходили пешком  за фанерой в город Слободской километров за 7-8.

Был очевидцем неприятной картины. Один солдат, подошел к базарчику, с прилавка выхватил пирожок и стал убегать, но споткнулся и упал, пирожок отскочил в сторону. Он, ползком старался приблизиться к пирожку и зубами достать. Но это ему не удалось сделать. Тут подошел офицер, приказал солдату встать и отдать злополучный пирожок хозяйке.

Помню и такой факт. Наш полк повели в город Слободской на концерт ансамбля военного округа. Мне было интересно смотреть на профессиональных артистов. Кроме сельской художественной самодеятельности до этого ничего я не знал. Смотря концерт, даже забывал на какое-то время, что есть хочется. На обратном пути многие проголодавшиеся настолько уставали, что не могли идти. Таковых подбирали и на лошадях доставляли в часть. Естественно в такой ситуации солдаты, не страшились отправки на фронт.

Замечу, приведенные мной выше отдельные факты, не могут в полной мере говорить об организации жизнедеятельности «новобранцев», их боевой и политической подготовке. Не секрет, в наши дни, многие пишущие, с объективностью не очень-то считаются. Это меня, ветерана Великой Отечественной войны, крайне беспокоит, более того, обижает, оскорбляет всех тех, кто одержал Великую Победу, и которых уже нет в живых.

 

Загорск. Отправка на фронт

 

В начале июня 1944 года нас отправили в город Загорск Московской области, где формировался 1023 самоходно-артиллерийский полк для отправки на фронт, куда и я был зачислен в качестве разведчика-наблюдателя взвода управления полка.

В Загорске у меня, как на грех, разболелся зуб. Себе места не находил. Майор (к сожалению, не помню его фамилии), увидев мои зубные мучения, пригласил в свою палатку и посоветовал на больной зуб положить кусочек соли и прилечь, а сам ушел по своим делам и вернулся часа через 2-3. К счастью, зуб утихомирился. Сердечно поблагодарив его за помощь, я отправился в свою группу. Вспоминая об этом, я категорически против тех, кто сегодня пишет, что в Красной Армии дисциплина поддерживалась силой пистолета, автомата, грубостью офицеров. Доброе, внимательное, заботливое, чисто человеческое отношение майора ко мне, рядовому солдату, деревенскому, несмышленому, напрочь опровергает миф о повседневном грубом отношении командиров к солдатам.

Точную дату формирования нашего самоходно-артиллерийского полка, из-за давности, запамятовал. Что-то в конце июня – начале июля полк погрузился в вагоны (самоходки на платформы) и был отправлен на фронт в распоряжение одного из Белорусских фронтов, а с середины ноября 1944 года он был в составе 2-го Белорусского фронта, командование которым, примерно, с 12 ноября 1944 года, принял К.К. Рокосовский.

 

Боевой путь разведчика-наблюдателя

 

Непосредственное участие в боевых действиях я начал, в июне 1944 года в качестве разведчика-наблюдателя взвода управления 1023 самоходно-артиллерийского полка в звании рядового. Командиром нашего отделения разведки был сержант Ревия. Он был чуть старше меня, запомнился очень хорошим человеком, дружелюбным, смелым, знающим дело командиром. Начальником разведки штаба полка был капитан Вагабов. Штаб полка возглавлял майор Погиба, его помощником был опытный штабист капитан Цуканов. Полком командовал подполковник Нечаев. По поводу высшего командования рядовой состав не очень-то информировали. Судя по мемуарам К.К. Рокоссовского, наш самоходно-артиллерийский полк скорее всего был в составе 65 армии, которой командовал П.И. Батов. Помню, в конце июня 1944 года освобождение Бобруйска. Затем мы овладели городами Барановичи, Столбцы, в середине июля – Ковелем. В конце июля 1944 года вошли на территорию Польши, действовали на рубеже Брест, Седлец, Пулавы, Мангушев (в начале августа 1944 года).

Новый (победный 1945 год) ознаменовался крупными боевыми операциями по окончательному разгрому фашистской Германии. Наш полк активно содействовал продвижению войск 3-го гвардейского кавалерийского корпуса в направлении на Алленштайн (Ольштын). Корпусом командовал генерал Н.С. Осликовский. Захватом Алленштайна был открыт путь вглубь Восточной Пруссии (январь 1945 года). Нойштеттин (конец февраля 1945 года), Цукау (март 1945 года), Штеттин (апрель 1945 года). С 5-6 мая 1945 года наш полк стоял у какой-то безлюдной деревни. Только 8 мая к вечеру прошел слух «закончилась война».

После на основе 1023-го самоходно-артиллерийского полка сформировали отдельный танковый батальон в составе механизированного полка и перевели в город Бялобжек в состав Северной группы войск, где я продолжал службу до конца августа 1950 года, до демобилизации.

 

Особенно вспомнившиеся эпизоды войны

Первое боевое задание

 

Слов нет, запомнилось выполнение первого боевого задания. Надо было найти расположение стрелкового полка, которому придавался наш 1023-й самоходно-артиллерийский полк, установить связь со штабом пехотинцев, узнать, где проходила передовая линия.

Почти всю ночь ходили, страшновато было. Я пугался, вздрагивал, от ракетных выстрелов, не говоря уже, от свиста пуль и взрывов снарядов. Это было что-то в середине июля 1944 года.

 

Встреча с полячками

 

Наша штабная машина, вступив на польскую землю, остановилась. Начальник штаба полка майор Погиба, выйдя из кабины, что-то расспрашивал встречных, в руках держал карту.

Командир взвода управления лейтенант, спрыгнув из машины, поспешил к одному дому с 2-3 солдатами. В их числе был и я. В доме нас встретили две женщины. Нельзя сказать, что они были напуганы иногда даже улыбались. Как мне показалось, они охотно вступали в беседу с лейтенантом, даже слегка шутили, как я понял, и то, что ругали немцев за их грубость, варварские действия, благодарили Красную Армию зато, что она бьет фашистов, помогает Польше освободиться от немецкой неволи.

Наш лейтенант участливо выслушав полячек, сказал: «Поезжайте в СССР». Полячки, как бы, в один голос, вымолвили: «У вас колхозы, плохо». Офицер стал утверждать, что колхозы вовсе неплохо, что коллективный труд дает хорошие результаты. На этом беседа прервалась. Услышали приказ: «По машинам!». Мы заторопились к выходу. Женщины любезно стали махать нам руками, прощаясь.

 

Показывайте дорогу

 

       Пожалуй, в сентябре 1944 года, расположились на новом месте в польском лесу. Начальник разведки штаба полка капитан Вагабов приказал мне в течение ночи установить место командного пункта командира стрелкового полка. Правда, подсказал, что туда пехотинцы должны протянуть телефонную связь. Мне удалось связаться с ними и вместе пойти к месту.

По пути по нам противник открывал сильный огонь, особенно в тех местах, где слышался шорох, шум. Наверно, они были заранее обстреляны. Ночная мгла помогла нам преодолеть рискованные участки. Связисты сумели своевременно обеспечить своего командира связью с вышестоящим командованием и подразделением своего полка. Я же узнал место расположения нужного мне объекта. Вернувшись в свою часть, доложил капитану Вагабову, что выполнил боевое задание. Капитан, поблагодарив, сказал лечь отдохнуть, а рано утром «поедешь туда с командиром полка, покажешь дорогу».

Рано утром подъехала самоходка командира полка и мы поехали не по полю, а по асфальтированной дороге. Но, как говорят, бес попутал. Наша самоходка не успела проехать мимо двухэтажного дома, показала только свою пушку и в это время ее разорвало пополам.

К большому счастью, никто из членов экипажа и сидящих на самоходке, не пострадал, не был ранен. Все остались живыми, целехонькими.

Командир полка подполковник Нечаев, выходя из самоходки, чертыхнулся и произнес: не повезло. А мне сказал: «Автайкин, Сусанин наш, айда пешком, показывай дорогу». И мы пошли. Где пешком, где вперебежку, а где и ползком, несмотря на огонь противника, сумели добраться до командного пункта командира стрелкового полка. Добирались молча, довольно-таки долго. Правда, мой командир полка иногда подшучивал надо мной, может я плохой Сусанин, неверно показываю дорогу.

Добрались до места, он зашел в блиндаж к командиру стрелкового полка. Я отошел в лесочек, чтобы подождать. Это было утром, часиков в 7 или 8. Пехотинцам привезли завтрак. Солдаты стали подходить к кухне. В это время, откуда не возьмись, прилетели немецкие самолеты и стали бомбить. Бомбежка продолжались не очень долго, но от кухни остались «рожки, да ножки». Много бойцов было убито и ранено.

Меня самого смерть миновала. Чтобы лучше наблюдать за противником из бинокля, я с опушки леса прополз к соломенной копне, стоящей на полянке. Не успел, как следует спрятаться за копной, как моя копна задымилась и я вынужден был вернуться на опушку леса. Моя ошибка в выборе места для наблюдения обошлась, как говорят, малым испугом. Но, к большому моему счастью.

Один пехотинец, заметив меня, стал идти в мою сторону, выражаясь сильными словами: «Проклятый Фриц накормил Ивана русского завтраком. Ни дна, ни покрышки ему, сволочу!» Подавая мне руку, сказал: «А победа, кореш, все-таки будет за нами, вот увидите сами. И на нашей улице будет праздник. Фрицу придет капут. Осталось недолго ему своевольничать».

Я, увидев своего командира, попрощался с неизвестным собеседником. Подполковник Нечаев, смотря на трупы, вопли раненых, не сдерживался в выражениях, чего за ним я раньше не замечал. Я задумался: «Вот она война – губительница людских душ, даже таких интеллигентных, каковым я раньше знал своего командира полка».

Обратно, в свою часть шли молча, грустно, прижимаясь к земле. Вернулись в штаб полка, слава Богу, не тронутыми. Я с чувством выполненного долга, пошагал к своим ребятам. Через два дня капитан Вагабов сказал, что меня представили к ордену Славы III степени. Но я его почему-то не дождался.

 

Пусть воюет

 

Однажды, в очень погожий осенний день, пожалуй, в конце ноября 1944 года, ко мне на наблюдательный пункт пришел связной и передал приказ начальника штаба майора Погиба немедленно прибыть в штаб полка. Майор Погиба сказал мне: «Мы направляем вас в военное училище». Этого я не ожидал и стал отказываться. Начальник штаба стал более повышенным тоном уговаривать меня, что армии крайне нужны молодые офицеры. Но я, кажется, и не слышал его слов. В это время в штаб зашел командир полка подполковник Нечаев. Начальник штаба, обращаясь к нему, говорит: «Вот хотим направить Автайкина в военное училище. Он не испытывает желания». Командир полка, взглянув на меня, ничего не спрашивая, тихо сказал: «Ну и пусть воюет!». Я отрапортовал: «Есть!» и побежал на свой наблюдательный пункт.

 

Вместо «Красной Звезды» «Боевое Красное Знамя»

 

Это было тоже в ноябре 1944 года. Капитан Вагабов вызвал меня к себе и сказал, что я должен поехать с командиром полка на рекогносцировку местности, где должны были занять огневые позиции наши самоходки. Предупредил «быть внимательными, осторожными, беречь командира полка».

Чтобы усилить охрану командира полка, решено было взять еще одного человека из экипажа самоходки. Подъехав к самоходке, капитан Вагабов, обращаясь к экипажу, спросил: «Кто желает поехать на разведку?» Тишина, все молчат. Капитан раза три спросил, есть ли желающие ехать. Наконец, один сержант, заряжающий одной самоходки, по национальности, кажется, лезгин, вызвался на поездку. И командирский «Виллис» помчал нас на выполнение задания.

Замечу, предостережения начальника разведки были несколько преувеличены. Местность, хотя и обстреливалась, но не так уж сильно. Командиру полка местность понравилась. И мы вернулись без единой царапины.

За добровольный вызов поехать с командиром полка на разведку местности заряжающий, как мне стало известно, был представлен к награждению орденом «Красной Звезды». Но не только сам заряжающий, но и весь экипаж самоходки был обрадован тому, что их товарища вместо ордена «Красной Звезды» наградили орденом «Боевого Красного Знамени». И такое бывало.

 

Солдатский костер

 

Правда, крайне редко, все же, приходилось кое-когда посидеть у костра, не только послушать солдатские шутки, прибаутки, анекдоты, рассказы своих «Теркиных», но и потрясти гимнастерки над огнем, чтобы избавиться чуточку от насекомых. На войне ведь, не в санатории. Но солдатская душа все равно тянулась к веселью, песне, к танцам, воспоминаниям о своих любимых девушках и близких, о жизни до армии, о желаниях и мечтах в будущем после войны.

Самые молодые участники войны, в том числе и я, думали, что кончится война и нас еще «не целованных» демобилизуют продолжать учебу, работать на родном заводе, полюбившейся фабрике, организации. Те, кто был постарше, ждали возвращения к семье, мирной жизни, любимой профессии.

У меня уже тогда сложилось впечатление, что в жизни у россиян костер своего рода традиция, хороший повод выкурить одну-другую самокрутку саранской махорки, крепкого самосада, отвлечься от тяжких дум, суровой военной участи.

Иной раз, тепло костра настолько согревает, что забываешься, невольно закрываются глаза. Эх бы заснуть! Но тут голос командира: «Не расслабляйся! Иди-ка лучше за дровишками, видишь, костер начинает затухать». А сам в полголоса запоет М. Исаковского «В прифронтовом лесу»: «Вздыхают, жалуясь, басы. И, словно, в забытьи, сидят и слушают бойцы – товарищи мои».

Нашим самоходчиком очень полюбилась песня В. Лебедева-Кумача «Священная война», песня В. Агатова «Темная ночь».

Поверьте, от нежности, теплоты и реальности полюбившихся песен нельзя было оставаться равнодушными:

«…Верю в тебя, дорогую подругу мою,

Эта вера от пули меня темной ночью хранила…

Радостно мне

Я спокоен в смертельном бою.

Знаю, встретишь с любовью меня,

Что б со мной не случилось…».

Глубоко прав поэт Н. Рычленков. Он в своем стихотворении «Свет солдатских костров» написал:

«Как могут эти дни забыться,

Когда на просеке лесной

Мы пили воду из копытца,

Смывая с губ засохший зной».

 

Смерть не удивление на войне.

 

В один из боев конца осени 1944 года наши самоходки заняли огневые позиции с задачей своим огнем поддерживать действия пехотинцев. Капитан Вагабов активно интересовался расположением самоходок, как они замаскированы, готовы ли вступить в бой.

Я при нем был связным, передавал его приказания командирам батарей, взводов и самоходок. Сам он расположился на опушке большого леса, ожидая сообщения об обстановке. Примерно, в середине дня, подбежал запыхавшись, каким-то нежизненным он мне показался, заряжающий одной самоходки и, тревожным голосом стал докладывать, что его самоходку подбили немцы. Командир, наводчик орудия и механик-водитель тяжело ранены. «Что делать?» – спрашивает. Начальник разведки штаба полка приказывает ему вернуться и попытаться вывести самоходку с поля боя. Но заряжающий стал решительно отказываться возвращаться. После этого капитан сурово произнес: «Застрелю!» Тогда он угрюмо, молча повернулся и отошел от начальника разведки полка. Долго ждали его возвращения, но не дождались. Капитан Вагабов приказал мне узнать, в чем дело. Я прошел километра два и увидел его убитого осколком. Доложил об этом капитану, он тяжело вздохнул и сказал: «Жаль».

 

Победная солдатская трапеза

 

День 9 мая 1945 года был удивительно теплым, ясным. Казалось, сама природа помогает поднять дух, настроение Солдата-Победителя.

Командование полка решило организовать торжественный обед, посвященный Великой Победе. На самом деле, без всякого преувеличения, скажу, что солдатской радости не было предела. Все, солдаты и офицеры, тепло и сердечно поздравляли друг друга с долгожданной победой. Не стесняясь, обнимались и целовались. На лицах можно было увидеть и слезы радости. Действительно, это был невиданный «праздник со слезами на глазах» и мы, празднуя первый день Победы, понимали как нелегко она досталась, насколько велико её значение. Умные люди на Западе тоже понимают это: Эрнест Хемингуэй, например, сказал, что «кто любит свободу, тот в вечном неоплаченном долгу перед советскими солдатами».

Для офицеров полка торжественный обед был устроен на свежем воздухе, а для сержантского и рядового состава – в пустых домах деревни по батареям. Командир полка, его заместители, начальник штаба полка проходили по домам, где были самоходчики, сердечно поздравляли их от имени высшего командования и от себя лично с героической Победой и желали «крепкого здоровья, большого счастья на благо могучей Родины в условиях мирной жизни».

До сих пор, помнится, как богато по тому времени, был расставлен солдатский праздничный стол. Меня удивляло, веселило и радовало обилие тостов, умело и складно высказанных рядовыми бойцами и сержантами.

Главный тост «За Победу! За нашу Великую Победу» звучал постоянно. Славили Коммунистическую партию, Ленина, Сталина, своих командиров, военачальников, родных и близких. Благодарили командира полка подполковника Нечаева, начальника штаба полка майора Погиба, начальника разведки полка капитана Вагабова, командиров батарей, взводов самоходных орудий и своих товарищей по оружию.

Здравицу высказывали маршалу Г.К. Жукову, маршалу К.К. Рокоссовскому, генералу П.И. Батову и другим полководцам.

И было за что. Они как умелые, знающие дело, полководцы, с великой душой, всем горячим сердцем чувствовали, глубоко знали и понимали, что без патриота-солдата, солдата, любящего свою Родину, свой народ, не было бы и победного дня над фашизмом. За это им на «Ура!» говорили огромное сердечное солдатское спасибо!

На первом торжестве наши самоходчики с душевным восхищением говорили о народных маршалах, о их любви к советскому солдату. Это мы, солдаты, сами чувствовали в боях, а теперь читаем в их мемуарах.

Только полководец, вышедший из народа, народом воспитанный, мог написать: «Я восхищаюсь стойкостью и мужеством советских воинов, отвагой и героизмом, проявленными ими на полях сражений, их дисциплинированностью, умением переносить любые трудности, их неисчерпаемой верой в победу». Эти мысли мы, солдаты, тогда четко понимали и глубоко верили, что в крепком единстве солдат, офицеров, генералов, маршалов, фронта и тыла обязательно победим. И эта вера принесла нам, хотя тяжкую, но незабываемую победу.

Г.К. Жуков со всей откровенностью и убежденностью в своей книге прямо сказал: «Я посвятил свою книгу советскому солдату. Его кровью и потом добыта победа над сильным врагом. Он умел прямо смотреть в глаза смертельной опасности, проявил высокую доблесть и героизм. Нет границ величию его подвига во имя Родины. Советский солдат заслужил памятник на века от благородного человечества».

Свое праведное и благородное отношение к советскому солдату выразил и Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский. Он свои мемуары любезно назвал «Солдатский долг».

По убеждению Маршала Рокоссовского, «преданность и любовь к своему народу и государственному строю проявились в бесчисленных подвигах на поле брани. Героями становились миллионы. Солдаты стояли насмерть, грудью бросались на амбразуры вражеских дотов, летчики и танкисты, не задумываясь, шли на таран… Слава Вам, чудесные советские люди! Я счастлив, что был вместе с вами все эти годы. И если я смог что-то сделать, так это благодаря вам».

Великая победа отчетливо отражалась и на радостных, счастливых лицах самоходчиков 1023-го самоходно-артиллерийского полка на первом победном торжестве. Мы поистине ликовали, безмерно радовались, осознавая, что Победа величайшее счастье.

Думается, весьма справедливо будет, если и Академия исторических наук, ветеранские организации, учебные заведения, ведомства и министерства, особенно Министерство обороны, поставят вопрос перед Президентом Российской Федерации учредить для участника боевых действий в войне 1941-1945 гг. не медаль, а Орден, посвященный 65-летию Победы, приравняв его к Орденам Славы".

 

         В подготовке текста воспоминаний оказала помощь студентка 5 курса исторического факультета кафедры новейшей истории народов России Мордовского государственного университета им. Н.П. Огарева Серова Светлана Геннадьевна