Кондаков (справа), Кондаков Василий Михайлович (на фотографии – справа) родился 25 марта 1923 года в п. Торбеево, Торбеевского района Мордовской АССР в многодетной крестьянской семье, где было три брата и четыре сестры. Отец Михаил Васильевич - инвалид гражданской войны. Мать Евдокия Михайловна занималась воспитанием детей. По национальности - русский, вступал в ряды ВЛКСМ, был членом коммунистической партии.

До войны в 1937 году закончил Торбеевскую восьмилетнюю школу. Трудовая деятельность началась в 1939 году. Тогда мне было 16 лет, но я уже работал в машинно-тракторных мастерских (МТМ) п. Торбеево. Любил трудиться, знал своё дело и пользовался уважением среди старших товарищей. В настоящее время являюсь членом Всероссийской партии «Единая Россия».

Наступил страшный 1941 год, когда на нашу страну напала фашистская Германия. О начале войны я услышал 22 июня, когда голос Левитана по радио объявил о вероломном нападении на нашу страну. Весь народ встал на защиту Родины. Я, как нужный и ценный работник МТМ получил «бронь». Только моя душа, как и многих других юношей, рвется на фронт, туда, где идет схватка с врагом. Я, как и многие молодые люди того года, обивал порог райкома комсомола и военкомата, и добился отправки добровольцем на фронт. Призван 28 сентября 1941 года Торбеевским районным военкоматом.

Затем меня отправляют на учебу в г. Горький в запасной минометный полк. В течение месяца я осваивал военную технику, а потом меня направляют в Москву, где формируется 17-й отдельный гвардейский минометный дивизион, оснащённый знаменитыми «Катюшами». Особое требование ко всем, кто был отобран в дивизион - секретность. Готовность, в случае окружения врагом, ценой своей жизни не дать завладеть установкой, а особенно - уникальными снарядами. Именно мне, младшему сержанту, а затем старшине дивизиона было доверено стать командиром огневой группы, то есть хранить самое ценное и секретное. В июле 1942 года в звании младшего сержанта в составе дивизиона переброшен на Юго-Западный (Донской) фронт в действующую армию. Около восьми месяцев дивизион «Катюш», а это 24 установки, был в самом пекле сражений под Сталинградом, внёс свой вклад в разгром фашистских войск.

 - Как это было? - спрашивают юноши и девушки современности.

 - Наш дивизион разгрузился за реку Дон на железнодорожной станции. Кругом овраги и степи. Прячем технику. Тишина. Вроде бы и войны нет. Но вот слышим гул в небе. Это вражеские самолёты. Они делают разведку, бомбят местность, а вот и танки поползли по полю прямо на нас. Вступаем в бой. Мы были очень молоды, и было страшно находиться в самом пекле войны, но рядом были старшие товарищи из Северо-Западного фронта, они-то и учили нас молодых правильно вести себя во время боя, прямо смотреть смерти в глаза.

Отважно сражались наши воины с врагом, но силы были неравные, теряя людей и технику, пришлось испить полную чашу горечи тяжёлых отступлений.

К середине июля 1942 года, отбросив наши войска за Дон, противник стремился прорваться к Сталинграду. Немцы быстрыми темпами продвигались к стратегически важному экономическому центру страны, и надо было, во что бы то ни стало, приостановить молниеносное нашествие противника, сконцентрировать силы и нанести сокрушительный контрудар.

На прифронтовой станции я встретил много солдат, доставленных с передовой. Гнетущее впечатление произвел на меня тот момент, когда я наблюдал за разгрузкой из вагонов новеньких, поблескивающих свежим лаком костылей. Ведь к этому множеству опорных предметов встанет такое же множество искалеченных солдат. Страшно представить это. Но постепенно я уже привык к подобным жутким картинам войны, пахнувшим кровью, гарью и солдатским потом.

К линии фронта продвигались в основном ночью. К утру всё яснее слышались звуки канонады. По понтонному мосту, не обращая внимания на обстрел, переправились на другой берег Дона. Там шла война. Время от времени раздавался металлический скрежет, словно какой-то великан пилил пилой по куску железа. Это работали наши «Катюши», прозванные немцами «Дьявольской флейтой».

Расчет под моим командованием занял позицию и открыл шквальный огонь по врагу, уничтожая боевую технику и живую силу немцев. Каждый раз приходилось менять позицию и наносить новые неожиданные удары по фашистам.

Силы противника намного превышали наши. Мы отступали с боями. Вели интенсивный огонь. Но вскоре доставка снарядов прекратилась, нам доложили, что мы оказались в окружении. Группами, с боями прорывались к своим. От батареи тогда осталось одна треть личного состава. В бою погиб и командир расчета. Мне пришлось возглавить горстку солдат, которую успешно вывел из окружения. Через некоторое время батарея пополнилась новым составом, а на вооружение поступили новые грозные машины БМ-30.

Верховным Главнокомандованием был разработан план по окружению Сталинградской группировки и армии Паулюса. После этого был предъявлен ультиматум о сдаче в плен Паулюса, что и было сделано. Он сдался в плен с 24 генералами, 1236 офицерами и 91 тысячью солдат. Я не могу без слёз вспоминать тот страшный военный год, когда при обороне Сталинграда попали в окружение, вынуждены были подорвать свои установкиКатюши БМ-113»), чтобы они не достались врагу. С кровопролитными боями, с огромными потерями мы выходили из окружения. И не один солдат не отступил ни шагу назад. Кругом рвались снаряды и гремели пушки, такое было ощущение, что будто бы горели небо и земля. Повсюду лежали сотни окровавленных фрагментов тел.

Вместе со мной участником Сталинградской битвы является мой брат Кондаков Михаил Михайлович, который также как и я прошёл Сталинградскую битву до её окончания в феврале 1943 года.

За успешное проведение операции, за боевые заслуги в Сталинградском сражении я вместе с 12-ю бойцами своей 18-ой гвардейской миномётной бригады получил награду за боевые заслуги, которую вручал в Москве сам Калинин.

После Сталинградского фронта нас перебросили на Запад в составе 18-ой гвардейской миномётной тяжелой бригады. Попали в самое пекло Орловско-Курской битвы, где участвовали в уничтожении живой силы и техники, когда фашисты потеряли свои хваленые новые танки «Тигр», «Пантера» и «Фердинанд». В битве под Сталинградом и на Орловско-Курской дуге немецкие войска растеряли свой миф о непобедимости. Инициатива ведения боевых действий перешла на нашу сторону.

После Орловско-Курской дуги наша бригада воевала на Воронежском, Брянском и 1-ом Украинском фронтах. С 1943 года у нас в бригаде появились новые виды установок БМ-301 - на рамах и автомашинах. На фронте их называли «Иван Грозный», мне пришлось воевать командиром на этих установках, а затем командиром взвода. Всю войну воевал на реактивных установках. Немцы боялись «Катюш», а БМ-301 («Иван Грозный») называли «