Руженков Илья Федорович.

 

"Родился в многодетной семье в селе Новотроицк Старошайговского района Мордовии в 1923 г. Успешно закончив 10 классов, вместе со своим другом Василием Бусаровым мечтал учиться дальше.

В семнадцать лет в числе первых добровольцем ушел на фронт защищать Родину. Райвоенкомат провожал тогда 170 комсомольцев-добровольцев. Направили в г. Саранск, а через 3 дня отправили в Казань в воинские лагеря, где мы проходи подготовку военную. Потом отобрали людей, кто может работать со связью, я очень хотел учиться на связиста и сказал, что я радиолюбитель. Проверили по некоторым предметам (геометрии, физики), успешно справился с заданиями и был принят в Ленинградское училище связи. Здесь присвоили звание старшего сержанта, назначили помощником командира взвода. Я должен был быть ответственным за весь взвод. Окончил училище в июле 1942 года очень успешно. Был молодым, отчаянным, рвался в бой, на фронт. Отправили туда уже лейтенантом. Когда перевозили на поезде на фронт, в районе г. Волхов началась бомбежка, но я не пострадал. Нас перевели в другой состав и повезли. Встретили из 8-й Ударной армии, и определили нас в резерв, в лес. Через месяц пришел приказ о переводе во 2-ю Ударную армию. Нам нужно было перейти открытое пространство, рядом было Ладожское озеро. Начался обстрел с самолета, почти всех убило. Нам с майором пришлось залезть в воду Ладожского озера. Потом сушились. Деревню неподалеку от озера разбили. Мы поздоровались с ними и хотели ехать на полуторке. Но самолет немецкий вернулся и разбил всех в полуторке. Потом соединились со 2-й Ударной армией, во взвод связи 56 полка. Здесь были ожесточенные бои, часто выходили из окружения. Часто нужно было просто ползти по трупам солдат, а их было сотни. Нужно было снимать аппаратуру, технику, чтобы перебраться на другое место. Немецкие снайперы были всегда начеку. Дивизия наша попала в окружение неприятеля. Было тысячи раненных. Я вместе с другими был отправлен в лагерь военнопленных, в город Псков. Оттуда в Каунас, в Литву. Лагерь с колючей проволокой, вышки с пулеметами, собаки и надзорные. Били плетью часто, спали на нарах. Там встретил знакомых полковников. Была зима, а ходили в носках и деревянных колодках. Мы пилили чурки для газогенератора. Давали буханку с опилками на четверых. Здесь я заболел сыпным тифом и был переведен в лазарет. Тринадцать дней не ел. От вшей мазали дустом и брили нас наголо все тело. Когда наши солдаты стали наступать, нас стали отправлять в Германию.

Полуголых пленных загрузили в вагоны товарняка, нас охраняли немецкие солдаты с собаками. Кто-то из военнопленных проделал дыру в полу, и несколько человек выбрались. Собаки учуяли это, поднялась суматоха и состав остановили. Раздели догола пленных и загнали назад, не давали ни пить, ни есть, находились в ужасной тесноте. Многие умирали по пути.

В Германии трупы из состава выгрузили и повезли в крематорий. Я был среди мертвых, но в последней момент пришел в сознание и закричал, меня откинули в сторону. Так попал в лагерь пленных в Дрездене, где находился до освобождения нас советскими войсками".