"Я, Соловьев Николай Федорович, родился 29 апреля 1924 г. в Ичалковском районе д. Рожновка РМ. Раньше район назывался Ладский. Я русский. Вероисповедание у меня православное. Я коммунист, член партии РФ, вступил 1943 г. на фронте. Комсомолец с 1938 г.

В 1931 г. пошел в Хелковскую начальную школу, Рожновского сельского совета. Нас в 1-м классе было 39 человек. Окончив четыре класса, сдав вступительные экзамены перешел в Ладскую среднюю школу. После перехода в Ладскую школу нас разделили на два класса (по 30 человек). Школу закончил 21 июня 1941 года. Получил аттестат.

22 июня 1941 года мы, выпускники Ладской средней школы, что в Мордовской АССР, собрались в районном доме культуры, где делились впечатлениями от выпускного вечера, состоявшегося накануне. Нас было девять парней. У всех было радостно на душе. Как ни говори, вчера каждый получил путевку в жизнь. Теперь предстояло избрать непроторенную тропу. Дело не только не легкое, но самое главное неизведанное. Потому и приподнятость настроения была особая. Ведь среди нас каждый надеялся и ждал самого благожелательного напутствия от своих друзей.

Но всякая беда всегда неожиданна и непредсказуема. Примерно, в половине первого часа дня с улицы входит Вася Варлашкин, появление которого должно бы восприняться как само собою разумеющееся, поскольку он считался заядлым доминошником. И вот почему-то мы, как по команде, повернулись в его сторону. Обратили внимание, что это совсем не тот Вася. Он выглядел совсем не обыденным, без обычного игрового оптимизма, без особой решительности вступить в игру, а точнее сказать, он был не похож сам на себя. За ним вошли еще два-три парня и тоже по виду чем-то пораженные.

Он встал перед нами, думаю, что перевел дух, и говорит – «Ребята, война. Сейчас по радио выступал Молотов и сказал, что в четыре часа утра Германия, без объявления войны напала на Советский Союз. Германские самолеты бомбили Киев, Одессу и другие города и немецкие войска перешли нашу границу». Тут он сделал паузу, в глазах блеснул огонек и он закончил свое сообщение словами: «Вероломно. Гитлер - сволочь».

Такое известие товарища несказанно ошарашило нас. Наступило тягостное оцепенение. В душе у каждого боролись правда с неверием. Ведь совсем недавно с Германией заключен пакт о ненападении и вдруг война.

Сколько времени длилось наше изнеможение, трудно выразить, по видимому очень долгий миг и только затем как это врезалось в память, мой приятель и одноклассник Николай Мурагин подал голос: «Ребята, пойдемте в военкомат и узнаем все. Может Ваське это показалось или ослышался». Однако мы уже на месте с каждой минутой убеждались, что у Василия никакого заблуждения нет. Вслед за ним в клуб входили все новые и новые люди, которое один за другим произносили страшное слово «война». Словно по команде собравшаяся в клубе молодежь, вышла из помещения и направилась к райвоенкомату. Располагался он от дома культуры недалеко. По пути в военкомат сразу же бросилось в глаза какое-то особенное движение людей в его сторону, а когда подошли поближе, то увидели уже целое собрание. На крыльце стоял военком, и негромко, но убедительно разъяснял народу сиюминутную ситуацию о том, что приказа на мобилизацию пока нет, и потому он ничего не может сказать, как поступить с добровольцами. Он лишь повторял, что держите ваши заявления наготове и как только будет соответствующее указание, так он тут же удовлетворит просьбу каждого, но при этом он произнес, что первым добровольцем будет он сам.

Райвоенком Малышкин - это бывший командир роты Чапаевской дивизии. Это человек, пользовавшийся большим авторитетом и уважением. Мы, молодежь, как-то пытались ему подражать вплоть до манеры строить разговор точно, четко, убедительно и бесспорно.

А мне вообще посчастливилось иметь доверительную форму общения с ним. Потому ребята и поручили мне обратиться к комиссару с просьбой о добровольном желании отправиться на фронт. Пробрался я к нему, выслушал он нашу петицию, да и говорит: «Идите-ка в колхоз да работайте по-стахановски, вот вам и фронт, а когда понадобитесь мы вспомним о вашей добровольности».

Подобнее обращения молодежи в то время личностные и групповые были не единичными, а в последующие дни они участились и становились явлением обычного порядка.

Нам же в тот день ничего не оставалось другого, как последовать совету, а скорее всего, требованию комиссара.

Итак, первый наш вклад в борьбу против Гитлера и всей его своры подлецов и насильников, это была повседневная, без выходных работа в колхозе на сенокосе, уборочной страде, в сдаче госпоставок государству, встрече и размещении эвакуированных и к тому же активная общественная работа в виде участия в художественной самодеятельности.

В первые же дни войны потребовалось надежное обеспечение светомаскировки в ночное время. Эта задача также в основном оказалась на плечах комсомольцев и молодежи. Приходилось делать и еще кое-что, дотоле нам незнакомое и оказавшееся чуждым, например, вылавливание дезертиров, борьба против паникеров, болтунов и прочих помех.

Боевые действия на фронтах разворачивались неблагоприятно для нас. Советское информбюро каждый день давало огорчительные известия. Под давлением превосходящих сил противника Красная армия оставляла все новые и новые территории. Ошеломляющий контрудар в районе г. Ельня несколько остудил наступательный пыл фашистских вояк, но и после этого враг продолжал наступать. Положение на фронте становилось все более напряженным. Германская армия продвигалась к Москве. Но призыву партии большевиков и советского правительства весь советский народ был мобилизован на отпор врагу.

Повсеместно на вероятных направлениях боевых операций развернулось возведение оборонительных сооружений.

В ноябре 1941 года на территории нашей республики по реке Сура началось строительство оборонительной линии. Ломами, кирками, топорами, лопатами, пилами, т.е. вручную нам здесь пришлось долбить мерзлый грунт, создавая такие сооружения как экскарпы и контрэскарпы (противотанковые преграды), дзоты, артиллерийские позиции, ходы сообщения и другие военные объекты. Работали с темна и до темна, без выходных и праздников. Стужа в тот год выдалась необыкновенная. Мороз достигал 45 по Цельсию, а работа не отменялась и темп не снижался. А самое главное не было нытиков и слюнтяев. В полном смысле слова там господствовала самоотверженность, а может быть и подлинный трудовой героизм.

Завершилась эта работа в марте 1942 года.

По возвращении домой я вновь обратился в районный военный комиссариат с заявлением о добровольном призыве в ряды Красной Армии. На этот раз мне повезло.

В начале августа 1942 года пришла долгожданная повестка, которая привела меня в Саранское военное пехотное училище.

Это училище в Саранске просуществовало недолго, примерно, 14 месяцев, но оно подготовило и выпустило более 2,5 тысяч офицеров. Два батальона этого училища располагались в здании бывшей Саранской совпартшколы, ныне это четвертый корпус Мордовского госуниверситета им. Н.П. Огарева.

Мой курсантский курс обучения в этом училище длился с 8 августа1942 года по 23 марта 1943 года и завершился он присвоением мне воинского звания младший лейтенант.

Отсюда начинается моя причастность непосредственно к фронтовой жизни. В начале апреля 1943 года большой контингент офицеров-выпускников Саранского военного пехотного училища прибыл в г. Алексин Тульской области, где развертывалось формирование 119 стрелковой дивизии 21 армии. Мне выпало назначение стать командиром взвода автоматчиков первой роты 365 стрелкового полка. Эта боевая единица в стрелковых частях создавалась вновь. Суть их состояла в сосредоточении огневой мощи, в создании ударного кулака. Создание таких боевых единиц диктовалось самой обстановкой, ибо советские войска готовились к широкомасштабным наступательным операциям, в которых нарастанию огневой мощи стрелковых подразделении придавалось огромное значение.

Укомплектовавшись личным составом, боевым снаряжением и прочей нехитрой военной утварью, наша дивизия, постепенно в пешем порядке стала продвигаться к намеченной для нее оборонительной полосе. По мере продвижения к фронту повседневно устраивались и проводились боевые учения. Заодно осваивали умение оберегать себя от налетов вражеских самолетов и артиллерийских обстрелов.

В июле месяце наша дивизия уже находилась во втором эшелоне, т.е. в двух-пяти километрах от траншеи переднего края. Пребывание во втором эшелоне вовсе не означает сколько-нибудь спокойной жизни. Наоборот, это период напряженнейшей боевой работы. Она состояла из организации боевого охранения, организации повседневного наблюдения за противником размещением его огневых точек, из проведения рекогносцировок с целью изучения рельефа местности для определения лучших вариантов наступательного боя и атаки и, наконец, все солдаты и офицеры постоянно были заняты строительством и укреплением своих оборонительных позиций. Время от времени нам приходилось подменять солдат, стоящих в передних траншеях, а такого рода временные перемещения непременно сопровождались массированными налетами артиллерийского, минометного и пулеметного огня немцев. До сих пор задумываюсь, откуда им становилось известно о наших взаимозаменах?

Наконец, 5 августа 1943 года, согласно приказу Верховного Главнокомандующего, началось развернутое наступление наших войск по всему Западному фронту.

Нашей 119-й стрелковой дивизии полоса наступления была определена шириной, примерно, 5-7 километров. Исходным рубежом, откуда мы начали свое продвижение, послужила правобережная сторона реки Угры из района одноименной железнодорожной станции общим направлением на железнодорожную станцию Павлиново, а далее на г. Ельня.

После, в буквальном смысле слова, ураганной артиллерийской подготовки и бомбежки с воздуха обрушившихся на передний край фашистов, наша пехота пошла вперед и к великой радости каждого бойца и командира они не оказали никакого сопротивления.

Наступательный порыв солдат был не удержим. Вслед за первой траншеей, бросились во вторую, третью, видимо каждому думалось, вот сейчас мы их расколошматим и войне конец. Помнится в первой и второй траншеях, занятых нами, были убитые и раненые, в третьей же только дрожавшие от страха фрицы, сдавшиеся в плен. А основная масса поспешно и даже в беспорядке, как поется в песне, «удирала без порток». Своих солдат пришлось останавливать, потребовалась организация продуманного, целенаправленного преследования отступавшего противника. Посла уточнения задач, направления движения и приказов командиров соответственно их подчиненности, мы возобновили продвижение вперед. В итоге за 2-е суток, подавляя лишь очаговое сопротивление гитлеровцев, мы продвинулись более чем на 40 километров, овладели станцией Павлиново. А вот вслед за ней нам пришлось туго. Завязались ожесточенные бои, не затихавшие ни днем, ни ночью. Как наши атаки, так и контратаки немцев следовали одна за другой. Сравнительно небольшие деревни неоднократно переходили из рук в руки. Особого накала достигли бои под дер. Нестеры, кирпичные дома и другие постройки которой фашисты превратили в доты. Нашей роте была поставлена задача ворваться в эту деревню с фланга, со стороны другой деревни Березово. Но овладеть этим населенном пунктом с ходу нам не удалось. Пришлось на околице окопаться. Более суток они вели шквальный огонь. Не только атаковать, но и головы поднять было невозможно. К концу дня, думаю, что это случилось 12 августа, из деревни выкатилось 2 вражеских танка. Это может быть тот случай, где я стал очевидцем не только мужества, храбрости, стойкости советских воинов, но и решимости не только не отступить, но непременно победить. В действиях и во взглядах моих автоматчиков нельзя было заметить ни испуга, ни страха. У них не сорвалось вопроса: «Что делать, командир?». Они мгновенно приняли решение сами, спрашивая друг у друга гранаты, чтобы сделать связку, с помощью которой и сразиться с танком. К счастью, дело до такого сражения человека с танком не дошло.

В следующее мгновение мы не столько услышали, сколько увидели, что один за другим танки вздрогнули и замерли. Оказалось, что наша рота находилась на танкоопасном направлении и потому за спиной у нас была выдвинута противотанковая батарея 57-мм пушек. Эти пушки были созданы и применялись специально для борьбы против танков. Они стреляли так называемыми подкалиберными снарядами с огромной пробивной силой брони, поэтому-то они с первых дней их применения и до последних дней войны являлись грозным оружием возмездия для немецких танкистов.

Мне и до сих пор кажется, что именно я был первым свидетелем применения и результативности применения этих пушек.

Ночью после этого боя мы взяли д. Березово и даже более того овладели другой деревней – Лаги и вплотную подошли к д. Нестары. Здесь вновь жесточайшие бои, в одном из которых 17 августа 1943 года, близко разорвавшейся от меня немецкой гранатой, я был тяжело ранен, отправлен в госпиталь, где пролежал более 4-х месяцев. Потом опять, на этот раз недолговременное пребывание на Прибалтийском фронте, вновь ранение, госпиталь, откуда уже был направлен на работу в запасной полк, помощником начальника штаба (ПНШ). В марте 1947 г. демобилизован из рядов Советской Армии по состоянию здоровья.

В 1943 г. вступил в партию ВКП(б). С 1952 г. переименовали в КПСС. А с 1991 г. называется КПРФ.

Награжден орденом «Красной звезды» в 1947 г. и орденом «Отечественной войны» в 2005 г. и множеством памятных медалей.

На войне еще кроме меня участвовали два брата: Соловьев Павел Федорович 1912 г. рождения и Соловьев Иван Федорович 1916 г. рождения. Иван Федорович погиб на войне где-то в Курской области. Про него ничего не знаю. Знаю только, что погиб в 1942 г. Был рядовым красноармейцем. У Павла были две награды. «Орден Красной Звезды», а другой какой - не помню. Он был летчиком. Участвовал в бомбардировке города Бротиславля. Он был капитаном.

На фронте иногда пели песни: «Вставай страна огромная» и другие. Были ребята, которые рассказывали шутки и анекдоты. Еще у них была санитарка, она для них танцевала.

После войны заочно продолжил обучение в Мордовском государственном университете на историческом факультете. После окончания получил диплом учителя истории. Работал в университете с 1966 г. по 1995 г. на кафедре политической экономии. В 1973 г. защитил диссертацию на звание кандидата экономических наук. 1974 г. получил звание доцента. В феврале 1995 г. ушел на пенсию."

 

17.01.2010 года.

 

В подготовке текста воспоминаний оказала помощь студентка Историко-социологического института Мордовского государственного университета им. Н.П. Огарева Талдытова Галия Зарифовна.