I. АВТОБИОГРАФИЯ ФРОНТОВИКА:

 

"Я, Учаев Иван Степанович, родился 12 июля 1924 года в селе Старое Бадиково Зубово-Полянского района Мордовской АССР. Мордвин. Вероисповедание - православный христианин. Беспартийный.

В 1935 году окончил Старобадиковскую начальную школу Зубово-Полянского района Мордовской АССР. С 1939 года работал в местном колхозе.

О начале войны узнал, работая лесорубом в поселке Известь Зубово-Полянского района.

В связи с болезнью (многочисленные ушибы и трещина позвоночника) в 1941-1943 годы в действующую армию не призывался. После выздоровления в декабре 1943 года был направлен в учебный лагерь для прохождения обучения автоматчиком (станция Силикс Пензенской области). На фронт был отправлен в мае 1944 года в Прибалтику. Освобождал г. Двинск, г. Краславка, г. Рига в составе 239-й дивизии 594 и 511 полка 103 отдельного стрелкового батальона второго Прибалтийского фронта. Боевые действия закончил в составе 70 отдельного местного стрелкового батальона в Румынии. 16 ноября 1945 года согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 25 сентября 1945 года был демобилизован из рядов Вооруженных Сил СССР. Во время войны получил ранения: в левую руку недалеко от города Рига (июль 1944 года). Лечился в полевом госпитале в Белоруссии (июль-август 1944 года). Тяжело ранен в правую ногу в Латвии (октябрь 1944 года). Лечился в госпиталях г. Двинск, г. Иваново в течение 5 месяцев.

Награжден медалями «За отвагу», «За победу над Германией».

В годы Великой Отечественной войны на фронт было отправлено более одной тысячи односельчан. 457 человек из них погибло. В годы войны на фронте погибли мои родственники:

- отец Учаев Степан Степанович. Рядовой. Умер от ран в июне 1942 года в с. Экгейм Саратовской области.

- двоюродный брат Учаев Константин Иванович. Лейтенант. Апрель 1945 год.

С войны возвратились родственники:

- Китушкин Андриан Федорович. Танкист. Был трижды ранен.

- Каргин Федор Тихонович. Капитан. Награжден орденом «Красной звезды»

- Пиваев Михаил Иванович. Рядовой. Кавалер ордена «Красной звезды».

 

II. ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ:

 

Первый фронтовой месяц.

 

В пензенском учебном лагере мы по 15 часов в сутки осваивали солдатскую профессию. Приходилось учиться стрелять из разных видов стрелкового оружия, рыть окопы, строить убежища, блиндажи, ставить мины.

Все мы новобранцы с нетерпением ждали боевого крещения.

Наконец-то, в конце мая 1944 года из пензенского учебного лагеря меня, рядового автоматчика, в составе пехотной роты отправили на фронт. До города Старые Руссы мы ехали на поезде. Дальше железнодорожное полотно было разрушено. Перед нами встала страшная картина ужасов войны. Город был полностью разрушен. Дальше в сторону фронта мы двигались пешком, в основном ночью. Нам встречались полностью сожженные села и деревни. Казалось, что на этой земле не осталось ничего живого. Отступая, немцы дотла сжигали все населенные пункты, полностью уничтожали материальные ценности, чинили дикие зверства по отношению к мирному населению. Жуткие картины немецкого произвола навсегда остались в моей памяти. Все увиденное вызывало у нас, молодых солдат, жгучую ненависть к фашистским захватчикам. Каждому солдату становилось ясным, что только беспощадной борьбой с озверевшими оккупантами можно отстоять свободу и независимость Родины.

После двух недельного пешего марш-броска мы дошли до линии фронта. Это было западнее поселка Цесис. В первую неделю нас определили во второй эшелон обороны. Здесь поняли, что нас ожидают жестокие бои с немцами. Советские войска постоянно наступали. Враг же отчаянно сопротивлялся. Противник напрягал все силы, чтобы приостановить продвижение советских войск. Все чаще становились его контратаки, причем крупными силами при поддержке механизированных частей, танков, авиации.

После ожесточенных боев на нашем переднем крае потребовалось пополнение. Меня определили в артиллерийский дивизион 594 стрелкового полка третьей ударной армии Второго Прибалтийского фронта.

Ночью на автомашине привезли снаряды. Вместе с бойцом Дмитрием Ефремовым мы их перетаскали до артиллерийских батарей.

Рано утром меня вызвали на собеседование к командиру артиллерийского дивизиона старшему лейтенанту Валерию Харазия. Подойдя к нему, я доложил: «Рядовой Учаев по вашему приказанию прибыл!». По внешнему виду я сделал вывод, что командир дивизиона кавказской национальности. С южным акцентом он спросил: «Откуда родом?». Я ответил: «Мордвин». Он переспросил: «Чем занимался до призыва?». Я сказал, что работал в лесу лесорубом. Он с удивлением спросил: «Откуда в Молдавии леса?». Я мгновенно поправил, что родом из Мордовии, родился в пятистах километрах от Москвы, в центре России. Это его удивило и добавило в его взгляде доброты. В это время к нам подбежал радист и сказал: «Товарищ старший лейтенант, девятый вызывает!». Командир махнул мне рукой, и я с ним спустился в блиндаж. Харазия взял трубку.

- Слушай, старший лейтенант - на связи начальник штаба полка. Получены сведения разведки. На твоем участке скопление танков и много живой силы противника. Все это в ближайшее время хлынет на твои позиции. Фашисты злы за вчерашний провал. Держать оборону до последнего!

- Есть держать оборону до последнего! - ответил Харазия. Он вышел из блиндажа, я шел сзади. Командир остановился, задумчиво всмотрелся в зеленеющий вдали лес. Хлопнув меня по плечу, сказал: «Мордвин, мы с тобой повоюем, поддадим «парного» фашистам!». Резко меня спросил: «Хочешь быть связистом?». Я ответил: «Так точно!». Он сказал, что буду я всегда на переднем крае с проводом за спиной, и буду докладывать о позициях фашистов. Меня это обрадовало. Чувство радости наполнило мое сердце. Гены лесного охотника дали о себе знать.

В это время к нам подбежал лейтенант Михаил Ларин (позже я узнал, что он тоже родом из Мордовии) и доложил: «Товарищ старший лейтенант, танки!». Старший лейтенант Харазия во весь голос крикнул: «Приготовиться к бою!» - и припал к стереотрубе.

Выдвинувшись из леса, танки вдруг замерли. Два танка вдруг двинулись в сторону замаскированных расчетов, видимо, желая вызвать огонь на себя, чтобы раскрыть наши орудия.

- Первая батарея! Четвертое орудие, взять под прицел движущиеся танки

Лейтенант Михаил Ларин посмотрел на командира, покачал головой: «Почему только одно орудие

- Иначе нельзя. Мы должны одновременно бить по этим двум и нанести массированный удар по остальным танкам. В противном случае они забросают нас снарядами.

Танки продолжали двигаться. В шестистах метрах от орудийных позиций танки вдруг развернулись, подставив свои бока. Это была удача. Харазия не мешкая, выстрелил. Снаряд уходил в цель. Еще выстрел. Снова попадание! Харазия поймал в перекрестье прицела второй танк, который поспешно стал уходить. Два выстрела подряд - и этот танк задымил. Не теряя времени, Харазия передал орудие его законному хозяину и побежал к своему наблюдательному пункту.

Бой длился около 20-25 минут. Пять танков врага остались дымить на поле. Остальные уползли в лес. Старшему лейтенанту Харазия было ясно, что фашисты хотя и понесли большой урон, но выявили наши орудия, определили их количество. Следовательно, теперь жди настоящую танковую атаку, с пехотой и артподготовкой. Надо срочно принимать меры.

- Перебазироваться на вторую позицию!- приказал он.

Маленькие вездеходы, надрывно урча, тащили за собой орудия. Запасная позиция располагалась на возвышенности, подступы к ней для танков были затруднительны: естественные и искусственные препятствия должны ограничивать маневренность машин противника.

Солнце поднималось все выше, прогревая остывающий металл орудий. Бойцы, прислонившись к ним, курили, вполголоса переговаривались. Говорили о чем угодно, но только не о предстоящем бое. Неожиданно я уловил далекий рокот самолетов. И затем на фоне синевы неба увидел черные точки, быстро увеличивающиеся в размере. Самолеты шли волнами.

- Откатить орудия в гнезда! Всемв укрытие!- подал команду Харазия. Сам он остался на наблюдательном пункте вместе с Лариным. Самолеты, сделав разворот, устремились на прежние орудийные позиции, и там начала дыбиться земля. Не успел смолкнуть гул самолетов, как послышался рев танковых двигателей.

Зазвонил телефон. Связист передал старшему лейтенанту трубку.

- Держись, старший лейтенант!- услышал он голос командира.- Начинается. К тебе сейчас подключится гаубичная артиллерия. Она будет бить по танкам, а ты по пехоте. Действуй!

- Есть действовать!

Цепи ломались, редели и, наконец, автоматчики попятились, затем залегли. Харазия с удовлетворением отметил высокую подготовку дальнобойщиков. Задымились первые подбитые танки.

Противник изменил тактику. Танки пошли на предельно высокой скорости, и вскоре многие из них оказались вне обстрела тяжелой артиллерии.

- Оставить пехоту!- отдал приказ Харазия.- По танкамОгонь!

Гитлеровцы понимали, что имеют дело с опытными артиллеристами, и снова изменили тактику. Часть машин из-за естественных укрытий вела огонь по орудиям, другая продолжала двигаться.

Харазия следил за боем. Пока все шло хорошо. Фашистские снаряды почти не приносили урона его орудиям. Но почему прекратила огонь первая батарея, прикрывавшая тыл?

- Ларин, останьтесь за меня! Я - на первую.

Пригибаясь, он побежал по траншее к батарее.

-Почему не стреляете? Что с рацией?- спросил он командира батареи.

- Рацию разбили осколком. А не стреляем потому, что противника не видим. Танки ушли в лес.

В это время мы услышали: «Танки!». Все оглянулись и увидели, что с позиции второй батареи на нас движутся танки. Артиллеристы в упор стали бить по фашистским машинам, но танки все же прорвались на позицию.

На глазах у всех нас прошило пулеметной очередью командира батареи. У ближайшего орудия остались только двое: наводчик и заряжающий. Они продолжали бой, пока рядом не разорвался снаряд. Когда дым рассеялся, мы увидели, что наводчик убит, а заряжающий досылает снаряд в казенник.

В этот момент Харазия оставил свой наблюдательный пункт, кинулся к орудию.

Справа опять наползали танки. Исход поединка, казалось, был предрешен. Слишком не равны были силы. И все же счастье оказалось на стороне артиллеристов. Вражеские машины запылали почти рядом с орудийной позицией.

Но бой был не окончен. Несколько танков врага поспешно отступали, а один неожиданно повернул на орудие.

- Снаряд! - крикнул Харазия, наводя ствол пушки на танк.

Но заряжающий почему-то не торопился.

- Снаряд! - снова потребовал Харазия и оглянулся. Заряжающий, раскинув руки, лежал лицом вверх. У его ног валялся снаряд. Командир зарядил орудие. Танк стремительно надвигался. Харазия поймал его в прицел. Дрогнул ствол пушки. Танк, только что уверенно «прущий» вперед, вдруг словно споткнулся, закрутился на месте. Потом резко остановился, начал обволакиваться пламенем. В это время, совсем рядом, рванул немецкий снаряд. Командирское орудие осело, ствол беспомощно задрался к верху: и я успел заметить, как покатилось под горку оторванное колесо. Вражеский снаряд разбил щит орудия, ранил Харазия.

К раненому командиру подбежали бойцы, он просил их помочь ему добраться до наблюдательного пункта.

- Товарищ командир, атака отбита. Танки ушли, - сообщили они ему.

После боя раненного командира отправили в госпиталь.

Вот так получилось мое первое боевое крещение на фронте. Я на всю жизнь запомнил личный пример старшего лейтенанта Харазия, его хладнокровие, выдержку и решительность. Благодаря мужеству этого человека, я остался живым после первого своего боевого крещения.

 

 

В двух шагах от смерти.

 

Это было в Латвии в июле 1944 года. Наш 511 полк шел в наступление. Немцы бешено сопротивлялись. Каждый километр нам пришлось брать с ожесточенными боями. Под вечер после ожесточенного боя наша рота расположилась на опушке леса. Командир роты старший лейтенант Фролов приказал занять оборону. Выставили охрану. Личный состав начал копать траншеи. Командир взвода Фирсов нас двоих бойцов-автоматчиков направил для получения пищи в полевую кухню батальона, которая находилась в 2-2,5 километрах от нашего расположения. Используя перелески, с автоматами в руках, с сержантом Семеном Зубковым, мы быстро добрались до полевой кухни. Получив пищу для бойцов, мы решили срезать расстояние и метров 700-800 пройти через ржаное поле. В 0,5-1 километре от нас в окопах находились немцы. С термосами на спине и рюкзаками с хлебом в руках ползти было не удобно. Поэтому мы приняли решение двигаться перебежками. Когда преодолели половину пути, нас заметил немецкий пулеметчик. Пули начали свистеть вокруг нас. Мой напарник Семен ростом был выше меня, поэтому я двигался первым. Преодолев низменность, мы оказались на возвышенности. Здесь мы двигались по-пластунски. Фашистский пулемет замолчал. Мы наткнулись на лежащую, на земле немецкую кровавую плащ-палатку. Рядом валялись чистые тетрадные листы. Сержант Зубков собрал их, и мы двинулись дальше. Метров через 100 нас заметил немецкий снайпер. Несколько пуль просвистело вокруг нас. Зубков вполголоса крикнул, что пуля попала в термос. Я сказал, что надо двигаться в полусогнутом положении. Добравшись до низины, напарник выпрямился. Мгновенно снайперская пуля попала в затвор автомата ППС Зубкова и отскочила, ранив правую руку напарника. Кровь хлынула из руки товарища. Перевязав руку, мы добрались до родной роты. Сослуживцы, увидев нас, обрадовались горячему ужину, так как более суток никто ничего не ел. Доставленная нами пища быстро оказалась в котелках бойцов, но аппетитно нам покушать не пришлось. Вокруг нас начали рваться пушечные снаряды. Один из снарядов попал в макушку дерева и разорвался. Осколки попали в ногу, сидевшего рядом со мной друга рядового Шибарова. Наступили сумерки. Я отправился сопровождать своих товарищей раненого Зубкова и Шибарова в санчасть. Там их перевязали и отправили на лошади в полевой госпиталь.

Вернувшись в свое расположение, я увидел, что батальон готовился в контрнаступление. Ночью на автомашине «Студебекер» нам подвезли патроны и снаряды. На рассвете наши пушки оглушили ночное безмолвие. По немецким позициям покатилась лавина грохота. После получасовой артподготовки мы двинулись на позиции гитлеровцев. Благодаря заранее подготовленным плотам, мгновенно форсировали реку Дрисса. Немцы открыли по нам плотный огонь. Мы залегли и прижались к земле. Местность была открытая, поэтому враг был в более выгодном положении. Перед боем получили приказ: «Ни шагу назад, отбить немцев с занятых позиций». В это время свое решающее слово сказали наши огнеметчики. Огненные струи направились в сторону немцев. Огнеметчики работали точно. Они давали то одиночные, то групповые залпы. Струя огня направлялась в амбразуры немецких укрытий. Огненного смерча немцы не ожидали. Они в панике бежали из укрепления. Пулеметы противника замолчали. Атака была очень успешной. Около тридцати немецких солдат в этом бою были взяты в плен.

Мне на всю жизнь запомнился этот бой тем, что несколько фашистов были уничтожены огнем моего автомата.

 

По военным дорогам.

 

Осенние дни в Прибалтике дождливые и ветряные. Как правило, к вечеру начинается промозглый дождь, и мелкие капли насквозь пронизывают гимнастерку. Сырая, холодная погода вызывает дрожь, заставляя искать место в укрытии.

Наше воинское подразделение наступало в малопроходимой болотистой местности. Непрерывно двигаясь, притесняя, и преследуя немцев, наш батальон наткнулся на небольшую, но довольно глубокую речку. Отступая, немцы взорвали деревянный мост. Наше движение застопорилось. Командование подразделения нашему взводу поставило задачу - восстановить разрушенный мост. Командир взвода лейтенант Шалимов построил взвод и поинтересовался - кому из бойцов знакома плотницкая работа?

Я с детства дружил с топором. Приходилось с отцом рубить дом, надворные постройки. Помню, в юности одним из моих любимых занятий было изготовление охотничьих лыж. На них передвигаться по снегу было для меня большим удовольствием. А когда в первые годы войны большую часть мужчин отправили на фронт, мне довелось участвовать в строительстве моста. Наше старинное мордовское село Старое Бадиково расположено на левом берегу реки Вад. Здесь же раскинулись многочисленные поля под различными сельскохозяйственными культурами. Заливные же луга наоборот расположены с правой стороны речки, в сторону поселка Ширингуши. Здесь пасли скот. Каждой весной Вад разливается на несколько сотен метров, ломая своими льдами деревянный мост через речку. Поэтому каждый год приходилось заново строить новый мост.

Командиру взвода доложил, что приходилось строить мост, и эта наука мне хорошо знакома. Выслушав, взводный дал мне в помощники пять бойцов и сказал, чтобы мы в течение одного часа, пока личный состав принимает пищу, построили переход через речку. Причем особо подчеркнул, что мост должен выдержать военную технику, сделать это надо бесшумно, чтобы не заметили немцы.

Через двадцать минут работа закипела. Немедленно приступили в бешеном темпе к заготовке свай и бревен для настила. Для того, чтобы установить сваи и подпоры под перекладины, нужно было лезть в холодную воду. Через час задание было выполнено. Командование приняло нашу работу. По мосту пошли солдаты и военная техника. Наступление продолжалось, невзирая на промозглый дождь и пронизывающий ветер.

Я до сих пор задаю себе вопрос, почему в такой напряженной обстановке: в дождь и холод, без сна и отдыха русского солдата не брала никакая хворь?

Солдатская смекалка и находчивость  всегда на фронте в почете. С детства родители меня учили аккуратности и бережливости. Все это пригодилось мне в военные годы. С первых дней воинской учебы меня выручала крестьянская находчивость. С командой «подъем» я всегда первым одевался и вставал в строй. Сразу понял, что, одеваясь солдат мешкается при застегивании пуговиц. В первый же день солдатской службы я ложкой расширил прорези для пуговиц. И при одевании оказывался в выигрыше. В моем вещмешке всегда можно было найти не только иголку, но и мелкий гвоздик для починки каблука. Сослуживцы мне говорили – «зачем Иван всякую муру в вещмешке таскаешь?» «Да пусть себе лежит»,- отвечал я. «Ведь не мешает же. Вот понадобится вам что-нибудь, где найдете? Если у вас за плечами вещмешок, да лямки на нем мотаются». В моем же рюкзаке рядом с банкой тушенки и куском хлеба всегда лежала дратва и небольшой молоток.

Из своей прожитой жизни я два года отдал войне. Никогда не задумывался о солдатской доблести, не искал подвигов. Но к выполнению приказов подходил обдуманно, с тем, чтобы и дело сделать и честь не потерять.

 

Последний бой.

 

В ноябре 1944 года на подступах к г. Рига фашисты своими контратаками стремились перейти к наступлению. Нашей роте дали задание: выяснить слабые места противника. Ранним утром нас, трех бойцов, вызвал командир роты. Была организована группа лазутчиков, куда включили и меня

Всю жизнь я мечтал быть разведчиком. Наконец-то такой случай мне представился. Родное село Старое Бадиково, где я родился и вырос окружена дремучими лесами. И большую часть своей жизни провел в лесу. Я очень любил собирать грибы и ягоды, но самым моим любимым занятием в лесу была охота. Дичи и зверей в довоенное время в мордовских лесах было полно. Редкий охотник возвращался без добычи. Из ружья я стрелял отменно. Поэтому односельчане меня часто называли не по имени, а кличкой «охотник». Охотился всегда тихо и бесшумно. На фронте эти качества в бойцах всегда ценятся.

По лесу, группой в составе трех человек, мы отправились в разведывательный рейд. Пройдя около двух километров, свернули в сторону передней позиции противника. В молодом сосняке мы остановились. Мимо нас в метрах 50-70 по дороге проехали фашистские самоходки. Мои товарищи были опытными бойцами. Незаметно за немецкими автомашинами мы приблизились к месту накопления немецких войск. Наблюдая, заметили, что немцы готовились к большому контрнаступлению. На листе бумаги составили схему расположения огневых точек противника. На обратном пути мы наткнулись на вражескую автомашину. В кабине находились два человека. Двумя очередями из своего автомата ППС я уничтожил фашистов. Подойдя к машине, мы увидели, что в кузове находились снаряды и патроны. Одиночными пулями пробили колеса автомашины.

Вернувшись в расположение батальона, мы доложили о добытых сведениях. Командование приняло решение опередить врага и немедленно перейти в наступление. В девять часов утра, сгруппировав необходимые силы, наши войска перешли в наступление. В считанные минуты огнем наших пушек артиллерийская батарея противника была уничтожена. Во весь рост, с криком «Ура» личный состав батальона пошел в наступление. Я, как и другие бойцы, открыл огонь по отступающим немцам. Метров за 300 до немецких позиций наша рота наткнулась на минное поле. При разрыве одной из мин осколок попал в мою правую ногу. Мне показалось, что ничего страшного не произошло, но, когда пробежал ещё несколько метров, из сапога хлынула кровь. Я остановился, нога начала каменеть. Меня охватил жар, и я лег на землю. Вскоре меня подобрали санитары. В госпитале города Двинск мне сделали операцию и отправили на лечение в г. Иваново. Там я лечился в течение 5 месяцев.

От сослуживцев я узнал, что за мое ранение в том бою однополчане крепко отомстили гитлеровцам. Было убито более сотни немцев, несколько десятков сдались в плен, было захвачено много трофейного оружия".

 

01.12.2009 г.

 

В подготовке текста воспоминаний оказал помощь студент 1 курса, филологического факультета, специальности «Журналистика» МГУ им. Н.П.Огарева Учаев Александр Иванович.